Trang chủ > Tư liệu > БУДДИЗМ В РОССИИ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

БУДДИЗМ В РОССИИ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Николай ЦЫРЕМПИЛОВ

В статье анализируется исторический опыт формирования и существования религиозных институтов тибето монгольского буддизма и его взаимодействия властью Российской империи, СССР и современной России.

По данным социологических опросов, буддисты составляют в современной России незначительностью людей, относящих себя к православным ­ христианам (70–75%), мусульманам (5–10%) и атеистам (8%), процент буддистов может показаться совсем невпечатляющим (около­1%)[1]. И все же для трех народов России – бурят, калмыков и тывинцев –буддизм является традиционной религией. Около 60% бурят и калмыков считают себя буддистами. Кроме того, как и в других странах Европы и мира, в России в последние годы растет число буддистов из других этнических групп.

В крупных городских центрах России имеется по нескольку десятков буддийских общин, члены которых в основном являются последователями тибетских буддийских традиций, однако представлены также общины буддизма тхеравады и чань буддизма.

Прежде чем приступить к обзору состояния современного буддизма в России, будет уместно вкратце описать его исторический путь в этой стране – как он взаимодействовал с российским обществом властью. Хотя формально буддизм на территориях, входящих сегодня в состав России, появился еще до возникновения Русского государства[2], первые контакты российских властей с буддийскими монахами принято относить к началу XVII в. С­1608 по 1657 г. в состав Российского государства входит Калмыцкое ханство, жители которого к тому времени уже приняли буддизм в тибетской традиции. В эти же годы русские первопроходцы осваивают Восточную Сибирь и в середине XVII в. Укрепляют свои позиции в Забайкалье. Здесь они сталкиваются с восточными бурят-монголами, среди которых уже проживали буддийские монахи из Тибета и Монголии.

В современной России­ датой­ официального­ признания­ буддизма­ в­ России­ в­ качестве­ терпимой­ религии­ принято­ считать­ 1741­г.[3], ­однако ­эта­ дата ­весьма условна. ­Существуют ­мнения, ­что следует отодвинуть ее как вверх, так и вниз по временной шкале[4]. Фактически российские власти признали буддизм у калмыков еще в начале XVII в., но первые  российские юридические акты в отношении буддийского духовенства в Бурятии датируются первой третью XVII в.[5] Через легитимированную российскими властями буддийскую иерархию во главе с выборным духовным главой Пандито хамбо-ламой власти пытались наладить контроль над процедурой посвящения в монашество, а также использовали авторитет духовенства для проведения своих инициатив в среде бурят монголов и части эвенков. Подобная, но независимая от бурятской управленческая структура была создана для контроля над калмыцкими буддистами. Она также отличалась стройной иерархией, во главе которой стояли Лама калмыцкого народа и Лама донских казаков. В середине XIX в. (1847 и 1853 гг.) были приняты юридические положения по управлению буддийским духовенством. В период империи российские власти часто входили в противоречие с ламами по вопросам связей с иностранными буддийскими центрами и определением числа монахов и монастырей, но никогда дело не доходило до открытых конфликтов. Буддисты в целом демонстрировали высокий уровень лояльности властям, а правительство не было заинтересовано в напряженной ситуации на слабо контролируемой периферии, находившейся к тому же в опасном соседстве с империей Цин, официально патронировавшей буддизм.

Буддисты, казалось, представляли собой досадную преграду для продвижения христианства на восток, но уже во второй половине XIX в. власти осознали, что буддизм – это не только помеха, но и важный канал выхода в Азию. В период противостояния с       Британией в Центральной и Восточной Азии Россия часто использовала буддийскую карту в Большой игре. Эта политика получила продолжение и в ранний советский период, когда уже большевистские власти пытались экспортировать революцию вглубь Азии по маршрутам, проложенным буддийскими паломниками. Впрочем, роман коммунизма с буддизмом продолжался недолго. С 1927 по 1940 г. большевики постепенно отказываются от либеральной религиозной политики на востоке страны и начинают массированное наступление на религиозные свободы. В период воинствующего атеизма в

СССР наибольшие потери среди прочих мировых религий понес буддизм, который практически прекратил свое существование в институционализированной форме на целое десятилетие (1935–1945). Этой судьбы не избежали и тывинские ламы, несмотря на то что Тыва вошла в состав СССР лишь в 1944 г.

К          началу Второй мировой войны буддисты в Бурятии и Калмыкии лишились централизованной духовной администрации. Власти закрыли все монастыри, многие из них были уничтожены или приспособлены под хозяйственные нужды. По надуманным обвинениям подвергся репрессиям высший эшелон буддийского духовенства, а монахи низших ступеней были насильно переведены в светское состояние. В годы антирелигиозной кампании безвозвратно погибли шедевры буддийской архитектуры, книжной культуры и искусства.

Однако уже в 1945 г. Иосиф Сталин неожиданно смягчает антирелигиозную политику и идет на частичное восстановление институтов буддизма в СССР. Правда, восстановление это было крайне ограниченным: было разрешено открыть лишь 2 монастыря и только на территориях бурятских буддистов. При монастырях не разрешалось открывать религиозные школы, штат этих монастырей был минимальным, а буддийская община находилась под пристальным контролем КГБ. И все же, пусть и в ограниченном виде, буддийская администрация, получившая название Центрального духовного управления буддистов СССР, продолжила свое существование. СССР и позже продолжал активно использовать буддийскую общину для достижения собственных геополитических целей: бурятские буддисты участвовали в деятельности международных буддийских организаций, ездили с официальными визитами в страны буддийской Азии и принимали религиозные делегации у себя на родине. Они должны были демонстрировать всему остальному миру, что религиозные свободы в СССР защищены законом.

В          1979 и 1982 гг. СССР посетил духовный глава тибето-монгольских буддистов Его Святейшество Далай-лама XIV, а с начала 1980-х гг. бурятским монахам было разрешено получать духовное образование в Монголии.

Настоящая религиозная свобода пришла с наступлением эпохи перемен в конце 1990-х гг. К этому времени из стен буддийской религиозной школы в Улан-Баторе выходит новое поколение бурятских буддийских священников. Именно на их плечи легла миссия восстановления позиций традиционного буддизма в буддийских регионах России.

В          1990-х гг. в России проснулся и начал расти интерес к буддизму, что привело и к исключительному росту влияния буддийских лам. Буддийские священнослужители избираются депутатами парламентов местного и федерального уровней, членами Конституционного собрания, Общественной палаты РФ. Во всех буддийских регионах полным ходом идет восстановление сети монастырей, учреждаются буддийские школы, государство возвращает буддистам хранившиеся в музеях ценности.

В          первом десятилетии ХХI в. эта тенденция укрепления диалога государства с традиционными религиями приобрела характер долгосрочного альянса. В эпоху Путина государство через юридические нормы и в политико-символической сфере стало проводить политику ярко выраженного протекционизма в отношении этнонациональных форм православия, мусульманства и буддизма. В то же время деятельность новых буддийских общин, ориентирующихся в своем большинстве на учителей, живущих за пределами страны, не пользуется доверием у традиционных буддийских общин и официальных властей.

К этому времени в результате борьбы буддийских          религиозных организаций в    Бурятии, возникших на осколках советского ЦДУБ, лидерство переходит к Буддийской традиционной сангхе России, по сей день возглавляемой Пандито хамбо-ламой Дамбой Аюшеевым. В Калмыкии официальной структурой, представляющей буддийское большинство, является Общество буддистов Калмыкии под началом Шаджин-ламы Телотулку. В Тыве главенствует Управление Камбы-ламы Республики Тыва. Устоявшиеся доминирующие религиозные организации стали облагаться налогами по льготной схеме, а для реставрации и содержания культовых сооружений, организации учебного процесса правительство даже выделяет бюджетное финансирование. Хамбо-лама Аюшеев включен в Совет по делам религии при Президенте РФ. В ответ от покровительствуемых организаций требуется лояльность и поддержка государственных инициатив.

Вне зависимости от политической конъюнктуры буддийские общины активно развивают связи с тибетскими беженцами, а общества друзей Тибета ведут свою работу во многих городах России. С начала 90-х гг. калмыцкие, бурятские и тывинские монахи получают духовное образование в       тибетских монастырях Индии. Кроме того, бурятские ламы получают знания в монастырях буддизма тхеравады – в Бирме и Таиланде2. Буддийские школы создаются и в российских регионах. Крупнейшая из них – Буддийский институт Даши Чойнхорлинг, в котором обучаются студенты со всей России, – имеет официальную лицензию Минобрнауки РФ.

Так называемый традиционный буддизм отличается высокой степенью консервативности и привязан к идее этничности. Возрождение традиционного буддизма в  России совпало по времени и шло рука об руку с бурным развитием этнонацио-нализма этнических меньшинств после развала СССР. Буддизм является мощной интегрирующей силой в процессе конструирования национальной идентичности бурят, калмыков и тывинцев.

Привязка традиционного буддизма к этнонациональной идентичности обуслов ливает стремление его последователей к сохранению этнической замкнутости.

Новый русский буддизм больших городов в 90-х и начале нулевых годов находился еще на стадии становления. В наши дни он в определенной степени достиг зрелых форм. Ранее неустойчивость общин, поверхностное отношение их членов к религии, увлеченность внешней экзотикой вызывали критику и недоверие со стороны буддистов «по крови». Сегодня члены многих нетрадиционных буддийских общин культивируют устойчивую связь со своими учителями,  активно  посещают лекции буддийских проповедников за рубежом, открывают медитативные центры, организуют визиты учителей в Россию и транслируют их лекции в Интернете. Хотя многочисленные новые буддийские общины не связаны друг с другом в единую систему, их деятельность часто лучше организована, чем у традиционных буддистов, а в подходах ощущается больше творчества.

В отличие от традиционных буддистов, неофиты приходят к буддизму осознанно, в процессе духовного поиска, и поэтому в большей степени вовлечены в религию. В этой среде превалируют люди с высшим образованием, представители интеллектуальных профессий или сферы искусства.

И если для традиционного буддизма характерна этно национальная составляющая, то новые буддисты в большей степени открыты миру, восприимчивы к идеям глобализации и воспринимают себя членами мировой буддийской общины. В их мировоззрении парадоксальным образом уживается приверженность  конкретным линиям преемственности, или локальным традициям, с одной стороны, и транснациональной,  глобальной  буддийской идентичности – с другой. Буддизм привлекает этих людей мягкостью своих форм и либеральным отношением к личности.

Явные различия между традиционными и  нетрадиционными  буддистами дают повод для специалистов говорить о двух буддизмах: консервативном традиционном и прогрессивном новом. Однако в реальности грань между этими формами гораздо более размыта, чем принято думать. В среде «этнических» буддистов существует значительное число людей, для которых религия – осознанный переход из атеизма в поисках духовной истины, и тот факт, что буддизм является религией их предков, оказывает на их выбор лишь опосредованное влияние. В то же время некоторые европейские буддийские общины ориентируются на традиционный российский буддизм, считая его комплиментарным русской культуре. Взаимная          критика, звучавшая со стороны представителей традиционных и нетрадиционных буддийских общин в прошлые годы, постепенно сменяется диалогом и сближением.  Так, хамбо-лама Аюшеев, кажется, бросил попытки убедить власти законодательно закрепить приоритет традиционных форм        буддизма и принимает лидеров европейских буддистов в своей резиденции, а многие члены столичных буддийских общин становятся монахами и получают духовное образование в Бурятии.

К началу второго десятилетия XXI в. буддизм в России все меньше воспринимается как историческая религия этнических меньшинств и все больше утверждает себя в качестве религии для либеральных интеллектуалов, как и в других европейских странах. Наряду с иерархизированными официальными буддийскими общинами Бурятии, Калмыкии и Тывы, в России сегодня действует большое число буддийских организаций, не связанных между собой организационно. Впрочем, всовременном информационном обществевозникают предпосылки для формирования общей среды общения между буддистами России, и благодаря этому феномен российского буддизма приобретает большую осязаемость.

[1] По­данным­всероссийского­опроса,­проведенного­ВЦИОМом­в­марте­2010­г.­

http://wciom.ru/index.php?id=268&uid=13365

[2] По мнению некоторых специалистов, буддизм исповедовала некоторая частьхуннских племен, проживавших в т.ч. и на территории современной Бурятии в I–II вв. н.э. Кроме того, последние археологические изыскания показывают, что буддизм был распространен в Бохайском королевстве (VIII–X вв.), располагавшемся на территории Амурской области и хабаровского края России.

[3] Пубаев ­Р.Е.,­ Санжиев ­Г.Л. ­250-летие ­буддизма­ в­ Бурятии­и­ России.­ Тезисы докладов­ научной­ конференции.­ 16–17­ июля­ 1991­ г.­ /­ под­ ред.­ Р.Е.­ Пубаева,­ Г.Л.­Санжиева.­–­Улан-Удэ,­1991,­с.­3–7

[4]  История буддизма­ в СССР и Российской Федерации в 1985–1999­ гг. / под общ. ред. Н.Г. Очировой.–Элиста, 2011, с.63–67.

[5] ­Галданова ­Г.Р.­и­др .­Ламаизм­в ­Бурятии­ XVIII­–начала­XX­в.­–­М.,­1983,­с.­16–17.

Bình luận qua Facebook

About mrzes

Có thể bạn quan tâm

Ngoài trời lại có trời – về truyện chưởng của Kim Dung

Bài viết của Vương Trí Nhàn (Facebook) I. Đặt chưởng vào trong dòng chảy liên …

Để lại phản hồi

Your email address will not be published. Required fields are marked *